Сборник: отец арсений

“Монашество требует от нас бодрости, потому что от этого зависит, будем мы жить или умрем”

«Настал твой час, и ты проснулся? Не рассеивайся, не зевай, не вставай вяло. Монашество требует от нас бодрости, потому что от этого зависит, будем мы жить или умрем. Проснулся? Встань, перекрестись и сразу: “Господи Иисусе Христе, помилуй мя”».

«Насколько возможно, следите за языком, чтобы он не празднословил и не осуждал, но непрестанно творил молитву, когда вы заняты работой. Вот вам мое благословение, исполняйте это, и у Христа мы все будем вместе».

Отец Арсений рассказывал: «Вчера повар говорит мне: “Благослови, у меня подгорела еда”. “Верно, есть у тебя какой-то плохой помысл”, – отвечаю ему. – “Не помню, геронда”. Тогда я говорю: “Ум твой о чем-то замечтался, и молитвы не стало”. – “Да разве это связано?” – “Связано, и еще как. Заметь, что, когда ты говоришь молитву непрестанно, пища никогда не отвлечет твоего ума, и увидишь, какую вкусную еду ты приготовишь!”».

Несмотря на свой 95-летний возраст, старец непрестанно и ревностно подвизался

Преподобный Паисий Святогорец в книге «Отцы-святогорцы и святогорские истории» рассказывал: «Отец Арсений Пещерник говорил: “Когда я молюсь по четкам стоя, то ощущаю сильное Божественное благоухание. А когда молюсь сидя, едва его чувствую”. Несмотря на свой 95-летний возраст, старец непрестанно и ревностно подвизался, а также постоянно духовно обогащался, хотя у него и без того был уже накоплен большой духовный капитал».

Отец Паисий был весьма удивлен простоте и чистоте старца, ибо понимал, что благоухание во время молитвы есть свидетельство чистоты сердца молящегося. С тех пор он преисполнился к отцу Арсению особенного уважения.

Монах Иосиф Дионисиатис: «Именование старца Арсения Пещерником уже общепринято ввиду того, что приснопамятный большую часть жизни провел вместе со своим сподвижником (великим старцем Иосифом Исихастом) в горах, пещерах и ущельях земли. Безусловно, подошло бы имя “Арсений Исихаст”, а также старец по справедливости мог бы быть назван “таинником и истинным чадом Богородицы”. Старец Арсений, благодаря самоотречению и своим сверхъестественным подвигам, действительно стал таинником и истинным чадом Богородицы, всегда с дерзновением умоляющим Ее о нас.

С первой же минуты мы увидели в его спокойном лице черты преподобного со многими дарованиями: кротостью, любовью, смирением. Но наиболее выделялись его блаженная простота и незлобие.

Любовь к Господу и к ближним позвала молодого монаха Петра Стрельцова служить в приходе

Отец Арсений, в миру Стрельцов Петр Андреевич, родился в 1894 году в московской семье. Мама, Мария Александровна, с детства прививала Пете нерушимую веру и любовь к Богу.

После успешного окончания исторического факультета Московского Императорского Университета, в 1916 году, Петр Андреевич больше восьми месяцев болел эндокардитом. В это время им написаны первые работы по древнерусскому искусству и культуре.

Мечтая с детства о монашестве, в 1917 году поехал Петр Стрельцов в Оптину пустынь.

Два года прожив в послушании у старца Анатолия и отца Нектария, постиг великую любовь к Господу.

Приняв монашеский постриг с именем Арсений, что значит — мужественный, в чине иеромонаха, с благословения своих духовных отцов, отправился служить «в миру».

Обратившись с прошением к Святейшему патриарху Тихону, Арсений получил разрешение на службу в одном из московских приходских храмов.

Все лагеря и ссылки пережил отец Арсений с верой Христовой и любовью к человеку

Протоиерей Павел, настоятель храма, принял молодого иеромонаха и обучал его всему, чего сам постиг за тридцать лет служения.

В начале 1921 года отец Арсений стал вторым священником прихода, а в конце того же года протоиерея Павла арестовали и сослали в Архангельскую область, где он скончался через шесть неполных лет.

Отец Арсений остался единственным священником прихода.

Сталинские репрессии имели массовый, жестокий характер. Жертвами становились не только политические противники большевизма, но и все, кто, по мнению коммунистов, представлял угрозу достижениям целей партии.

Репрессиям подвергались чиновники царской власти, полицейские, предприниматели и священнослужители, студенты. Сослать или расстрелять могли по доносу, сфабрикованному делу, или совсем без объяснения причин.

Исполнен был дух отца Арсения двумя разными путями, ведущими к одной цели. Один являл собой великую любовь к Богу, второй — к человеку, как к ближнему. Молился и просил он Господа указать на путь истинный.

Отправился Арсений в Оптину пустынь за советом к своему духовному отцу. Выслушал его старец Анатолий и сказал:

Архиепископ Иларион также одобрил духовный путь иеромонаха, о чем молодой Арсений и мечтать не мог, поскольку не принято было иеромонахам служить в приходах. Благословение архиепископа вдвойне утвердило уверенность в правильном духовном выборе начинающего священника.

Отрывок из книги «Отец Арсений»:

В 1927 году арестовали и сослали батюшку Арсения на два года в Архангельскую область. Возвращаться в Москву после ссылки ему было запрещено, поэтому служил он за сто первым километром, в одном из храмов Московской области.

В 1931 году снова арест и снова ссылка. На этот раз в Вологодскую область на долгих пять лет. Жить после ссылки отцу Арсению разрешалось в Архангельской, Владимирской или Волгоградской областях, но служить в церквях было запрещено.

После ссылки он продолжает богослужения, на этот раз уже подпольно, на дому. Тайно несколько раз успевает съездить к владыке Афанасию в Петушки.

В 1939 год — третий арест — Сибирь, затем — Урал.

В марте 1941 года — лагерь усиленного режима, без права переписки и посещений, и в 1942 году — перевод в лагерь с особым режимом, который называли смертным, поскольку выжить в таких условиях удавалось единицам.

Но даже в этих условиях отец Арсений продолжает хранить и множить любовь к Богу.

Верующие тянулись к нему, как к источнику духовного спасения, неверующие — обретали любовь, душевную теплоту, надежду и веру. Окружающие люди видели в нем старца, достигшего духовной безупречности.

Приветствие Его Блаженства Архиепископа Хризостома

С отеческой заинтересованностью мы приветствуем издание книги «Старец Арсений Пещерник».

Ее автору, отцу Иосифу Дионисиатису, киприоту по происхождению и монаху, проведшему более тридцати лет на Святой Горе, посчастливилось общаться со святыми людьми, которые жили по заповедям Евангелия и являлись образцами добродетели и святости. Одним из таких наших святых современников является и старец Арсений, житие и поучения которого содержит настоящая книга.

Будучи убеждены, что читатели книги «Старец Арсений Пещерник» получат благодаря ей пользу, мы благословляем ее издание и предлагаем ее для чтения христоименитой полноте нашей Церкви.

Молитвенник ко Господу Хризостом,

Архиепископ Кипрский

Священная Архиепископия Кипра,

20 июня 2001 года

Старец Арсений

Тысячи духовных чад обогрел за свою жизнь батюшка, вселяя веру и любовь

После освобождения из лагеря, в 1958 году, поселился батюшка в Ярославской области в Ростове Великом, где и остался жить. Сначала жил в уединении, но скоро написал письма своим духовным детям.

Начала собираться духовная семья. Со всех уголков необъятного Союза приезжали к нему за помощью, поддержкой, советом, опытом. Каждый год его посещали до 380 человек. И днем и ночью его жизнь была наполнена служением и любовью.


Символическая могила отца Арсения на кладбище Ростова Великого Ярославской области

Даже во время длительной болезни, когда оставалось жить ему несколько дней, отец Арсений не думал о себе, молился о других, исповедовал, наставлял. Скончался преподобный иеромонах в 1975 году и погребен был в Ростове.

На могиле его поставили камень с надписью «Отец Арсений 1894 — 1975». Сейчас место захоронения утеряно, пропал и камень, умерли все те, кто мог показать могилу батюшки. Однако, на кладбище Ростова Великого есть символическая могила в память об иеромонахе.

В 2011 году был снят документальный фильм о том, какими трудами и жертвами были собраны воспоминания, о том, что творилось в стране во времена культа личности, и как преследовались верующие во все последующие годы Советской власти.

Оставляя комментарий, Вы принимаете пользовательское соглашение

“Восемнадцать лет я прожил рядом с ним и никогда не видел его сердитым”

Восемнадцать лет я прожил рядом с ним и никогда не видел его сердитым или в пылу гнева. Помню, что только однажды он повелительно возвысил тон своего голоса, не соглашаясь с одним братом, который настаивал на том, чтобы что-то было сделано иначе. Но старец с помощью молитвы провидел, что если бы уступил, то с другим братом случился бы несчастный случай. Поэтому он строгим тоном сказал: “Ты сотворишь послушание. Будет именно так”. И действительно, он оказался абсолютно прав.

В ясности ума предчувствуя кончину, отец Арсений открыл и обнажил всего себя перед своими духовными чадами. Многие братия не успевали задать ему вопрос: как только они приближались, он опережал их, входил в их помыслы, в их затруднения и тотчас давал соответствующий совет. Некоего брата, помышлявшего уйти из монастыря, он призвал и, наедине открыв ему его же собственные помыслы, предложил и соответствующие лекарства, чтобы избавиться от брани».

Духовные наставления старца Арсения Исихаста

О молитве

Когда миряне интересовались Иисусовой молитвой, старец Арсений обычно спрашивал их: «Есть ли у вас духовник? Исповедуетесь ли вы? Ходите ли вы в храм, молитесь ли дома? Поститесь ли вы в среду и пятницу? Регулярно ли причащаетесь?» Если посетители были людьми семейными, он добавлял: «Соблюдаете ли вы воздержание со своей женой в посты, воскресные дни, праздники? Столько ли у вас детей, сколько дает вам Бог? Имеете ли любовь к врагам и друзьям? Если вы поступаете так, тогда мы побеседуем об умной молитве. Если нет, то и умной молитвы нет. И времени не будем терять».

«Основанием, конечно, является Иисусова молитва. Если есть у тебя охота к молитве, не прерывай молитву. Она возмещает всё. Если молитва ослабнет, тогда читай акафист. Божия Матерь очень любит и молитву “Богородице Дево, радуйся”. Иногда, как прочитаешь несколько раз эту молитву, Богородица дает такую неописуемую сладость!»

Предисловие

В последние годы появилось много воспоминаний о жизни политических заключенных во времена «культа личности».

Пишут ученые, военные, писатели, старые большевики, интеллигенты самых разных профессий, рабочие, колхозники. Пишут о своей жизни в лагерях и тюрьмах, о допросах, но никто еще не рассказал нам о миллионах верующих, погибших в этих лагерях, тюрьмах или переживших небывалые страдания на допросах.

Они страдали и умирали за свою веру, за то, что не отреклись от Бога и, умирая, славили Его, и Он не оставлял их.

«Положить печать на уста своя» – значит предать забвению страдания, муки, подвижнический труд и смерть этих мучеников, пострадавших Бога ради и нас, живущих на земле.

Не забыть, а рассказать должны мы об этих страдальцах, это наш долг перед Богом и людьми.

Лучшие люди Русской Православной Церкви погибли в это трудное время: иереи и епископы, старцы, монахи и просто глубоко верующие люди, в которых горел неугасимый огонь веры, по силе своей равный, а иногда и превосходящий силу веры древних христиан-мучеников.

В этих воспоминаниях предстает пред нами один, только один из многочисленных подвижников. А сколько было их, погибших за нас!

Двадцать веков копило человечество знания, христианство принесло Свет и Жизнь людям, но в двадцатом веке люди отобрали из арсенала знаний только зло и, помножив на достижения науки, доставили миллионам людей величайшие и длительнейшие страдания и мучительную смерть. Господь привел меня пройти малую часть лагерного пути с отцом Арсением, но и этого было достаточно, чтобы обрести веру, стать его духовным сыном, пойти путем его, понять и увидеть его глубочайшую любовь к Богу и людям, и познать – что такое настоящий христианин.

Прошлое не должно быть утеряно, на прошлом, как на фундаменте, утверждается новое, поэтому сообщить, что мне удалось узнать о жизненном пути о. Арсения, я посчитал своим долгом.

Для того чтобы собрать драгоценные сведения об о. Арсении, мне пришлось обратиться к памяти его духовных детей, письмам, когда-то написанным им друзьям и духовным детям, и воспоминаниям, написанным людьми, знавшими его.

Духовные дети о. Арсения были многочисленны, и там, где поселял его Господь, появлялись они вокруг него, был ли это город, где он, ученый-искусствовед, принял иерейство и организовал в полузабытом приходе общину, деревня, где он был в ссылке, затерянный в бескрайних лесах Севера маленький городок, или страшный лагерь «особого режима».

Интеллигенция, рабочие, крестьяне, уголовники, политические заключенные – старые большевики, работники органов, соприкасаясь с ним, становились его духовными детьми, друзьями, верующими и шли за ним. Да! Многие, узнав его, шли за ним.

Каждый, знавший о. Арсения, рассказывал мне, что он видел и знал о нем.

Встречаясь с о. Арсением, я старался узнать о его жизни, но, хотя он вел со мною много бесед, о себе рассказывал мало. Кое-что мне удалось записать еще при его жизни, и, давая ему на просмотр записки, я спрашивал: «Так ли это было?» и он всегда говорил мне: «Да, было», – но обязательно добавлял: «Господь всех нас водил по многим дорогам, и у каждого человека, если внимательно присмотреться к его жизни, есть много достойного внимания и описания. Моя жизнь, как и каждого живущего, всегда переплеталась или шла рядом с жизнью других людей. Много было всего, но все и всегда было от Господа».

Часто по нескольку раз он исправлял неточности в написанном. Для удобства изложения воспоминаний некоторые соБыт. сдвинуты мною во времени, переменены названия мест и имен почти всех участников, так как многие еще живы, а время переменчиво.

Труден был поиск, но в результате появились эти воспоминания, письма и записки, хотя и несовершенные по своему изложению, но воссоздавшие образ и жизнь о. Арсения.

Начиная свою работу, я не представлял вначале, какой соберу материал и объем книга, но теперь отчетливо вижу, что будет три части: «Лагерь» – первая часть, и Вы прочтете ее сейчас, вторая часть – «Путь», в которую войдут отдельные письма, воспоминания, рассказы людей, знавших и знающих о. Арсения. Вторая часть написана, но требует доработки, а для третьей части собран многочисленный материал, над которым надо еще много работать. Молю Господа помочь мне.

Было бы самонадеянным говорить: «Я написал, я собрал». Писали, собирали, посылали мне свои записки многие и многие десятки человек, знающие и любящие о. Арсения, и это им принадлежит написанное. Я лишь пытался, как и все, кого возрастил и поставил на путь веры о. Арсений, трудом своим отдать малую часть неоплатного долга человеку, спасшему меня и давшему мне новую жизнь.

Прочтя записки, помяните о здравии раба Божия Александра, и это будет мне великой наградой.

“Если у нас есть силы, то сатана тут как тут. Он тотчас приносит небрежение и сон”

Христос не требует от нас того, что выше наших сил

«Доколе держат вас ноги, на молитве стойте, если желаете увидеть плоды».

«Христос не требует от нас того, что выше наших сил. Если мы действительно не можем ни стоять, ни сидеть, тогда Он с нами, даже если мы лежим. Но если у нас есть силы, то сатана тут как тут. Он тотчас приносит небрежение и сон».

О чтении духовной литературы

«Чтение тоже является одним из видов молитвы. Мы каждый день читали одну-две главы Священного Писания и после этого – книги святых отцов. Что же касается Исаака Сирина, то он всегда был у нас под мышкой… Но, кроме него, мы читали и “Лествицу”, и авву Дорофея, и “Эвергетинос”, и святого Макария, и многих других, а также и жития святых».

«Всё Священное Писание богодухновенно, и мы должны читать его всё

Из Ветхого Завета особенное внимание нужно уделять Псалтири. Это очень сильная молитва»

«Читая жития святых, мы получаем двойную пользу. Первая польза состоит в том, что пример их подвигов пробуждает нас от сна нерадения. Вторая же – в том, что, когда мы читаем жития святых с благоговением, святые эти молятся за нас Христу».

«Но всегда, прежде чем начать чтение, нужно помолиться. После молитвы чтение жития святого приводит нас в такое умиление, что мы уже не в состоянии остановить слезы. Так бывает потому, что молитва просвещает ум».

Предисловие к четвертому изданию

После пер­вого изда­ния книги “Отец Арсе­ний” про­шло семь лет. За это время она неод­но­кратно пере­из­да­ва­лась на рус­ском языке, три раза – на гре­че­ском, на англий­ском, гото­вятся изда­ния и на дру­гих язы­ках. Ее бла­го­твор­ное вли­я­ние на души наших совре­мен­ни­ков огромно, мно­гие бла­го­даря этой книге обрели хри­сти­ан­скую веру.

Но нашлись и скеп­тики, заявив­шие даже в печати, что книга “Отец Арсе­ний” – роман, глав­ный герой кото­рого явля­ется соби­ра­тель­ным обра­зом, а рас­сказы, из кото­рых он состоит, – худо­же­ствен­ный вымы­сел. Эти попу­щен­ные Про­мыс­лом Божиим сомне­ния побу­дили чело­века, лично знав­шего отца Арсе­ния, Вла­ди­мира Вла­ди­ми­ро­вича Быкова, напи­сать свои вос­по­ми­на­ния, поме­щен­ные в насто­я­щем изда­нии в каче­стве Послесловия.

Отец Арсе­ний в послед­ние годы жизни посто­янно бла­го­слов­лял своих духов­ных чад запи­сы­вать рас­сказы при­ез­жав­ших к нему и свои соб­ствен­ные вос­по­ми­на­ния, повест­ву­ю­щие о том, как Бог помог обре­сти веру и пройти жиз­нен­ный путь. Ста­рец выска­зы­вал уве­рен­ность в том, что со вре­ме­нем эти записи помо­гут дру­гим людям найти Бога, и выра­жал жела­ние, чтобы буду­щий сбор­ник был назван “Путь к вере”. С таким назва­нием была напе­ча­тана чет­вер­тая часть в тре­тьем изда­нии книги, выпу­щен­ном в 1998 г. Мате­ри­алы чет­вер­той части были собраны и пере­даны в Пра­во­слав­ный Свято-Тихо­нов­ский Бого­слов­ский Инсти­тут В. В. Быко­вым. Но Вла­ди­мир Вла­ди­ми­ро­вич сооб­щил, что есть еще вос­по­ми­на­ния, кото­рые авторы или их потомки пока что не давали для опуб­ли­ко­ва­ния. В ответ на наши уси­лен­ные просьбы Вла­ди­мир Вла­ди­ми­ро­вич снова стал настой­чиво уго­ва­ри­вать вла­дель­цев дра­го­цен­ных руко­пи­сей пере­дать их для нового изда­ния. Так появи­лась пятая часть книги, назван­ная нами “Воз­люби ближ­него сво­его”. Она содер­жит шест­на­дцать неиз­дан­ных прежде рас­ска­зов духов­ных детей отца Арсе­ния, его сола­гер­ни­ков и его соб­ствен­ных. В них нахо­дится много новых све­де­ний о жизни о. Арсе­ния, появ­ля­ются под­лин­ные имена близ­ких к нему людей (А. Ф. Бату­рина, А. Ф. Берг, Юрий и Кира Бах­мат и др.). Впер­вые изда­ва­е­мые тек­сты сооб­щают нам о поезд­ках отца Арсе­ния к епи­скопу Афа­на­сию (Саха­рову), о его связи с про­то­и­е­реем Сер­гием Орло­вым (в тай­ном постриге – иеро­мо­нах Сера­фим), с про­то­и­е­реем Алек­сан­дром Толг­ским, про­то­и­е­реем Все­во­ло­дом Шпил­ле­ром. Ока­зы­ва­ется, целый ряд хорошо извест­ных нам людей, теперь уже почив­ших, близко знали отца Арсе­ния и тайно обща­лись с ним (Д. И. Мели­хов, Т. Н. Каме­нева, Л. А. Дили­ген­ская и др.). Нас не должна удив­лять такая искус­ная и стро­гая кон­спи­ра­ция – в новых вос­по­ми­на­ниях рас­ска­зы­ва­ется, как жила духов­ная община отца Арсе­ния в годы гоне­ний и в послед­ний период его жизни в Ростове Вели­ком, как учи­лась беречь свою тайну. Эта тайна и теперь еще не пол­но­стью откры­лась – мы не знаем под­лин­ного мир­ского имени отца Арсе­ния, не нашли назва­ния храма, где он слу­жил в Москве. Но мы бла­го­да­рим Бога за бла­го­дат­ный дар при­об­ще­ния к вели­кому пас­тыр­скому подвигу заме­ча­тель­ного старца и див­ного чудо­творца, столь близ­кого к нам по времени.

Про­то­и­е­рей Вла­ди­мир Воробьев Фев­раль 2000 г.

ЛАГЕРЬ

Темнота ночи и жестокий мороз сковывали все, кроме ветра. Ветер нес снежные заряды, которые, крутясь, разрывались в воздухе, превращались в облака мелкого колючего снега. Налетая на препятствия, ветер кидал клочья снега, подхватывал с земли новые и опять рвался куда-то вперед.

Иногда внезапно наступало затишье, и тогда среди темноты ночи высвечивалось на земле гигантское пятно света. В полосах света лежал город, раскинувшийся в низине. Бараки, бараки и бараки покрывали землю.

Фото Елизаветы Киктенко

Вышки со стоящими на них прожекторами и часовыми уходили за горизонт. Струны колючей проволоки, натянутой между столбами, образовывали несколько заградительных рядов, между которыми лежали полосы ослепительного света от прожекторов.

Между первым и последним рядами колючей проволоки лениво бродили сторожевые собаки.

Лучи прожекторов срывались с некоторых вышек и бросались на землю, скользили по ней, взбирались на крыши бараков, падали с них на землю и опять бежали по территории лагеря, окруженного проволокой.

Часть прожекторов вылизывала пространство за пределами лагеря и, обежав определенный сектор, возвращалась к рядам колючей проволоки, чтобы через несколько мгновений начать повторный бег.

Солдаты с автоматами, стоя на вышках, беспрерывно просматривали пространство между рядами проволочных заграждений. Затишье длилось недолго, ветер опять внезапно срывался, и все снова ревело, гудело, выло, колючий снег заволакивал яркое пятно света, и темнота охватывала долину.

Лагерь особого назначения еще спал, но вдруг раздался удар по висевшему рельсу, сперва один, у входа в лагерь, а затем под ударами зазвенели стальные рельсы в разных местах лагеря.

Прожекторы на вышках судорожно заметались, ворота лагеря открылись, и в зону стали въезжать один за другим крытые грузовики с “воспитателями”, надзирателями, работниками по режиму и вольнонаемными.

Машины разъезжались по территории лагеря, останавливались у бараков, из грузовиков выскакивали люди и по четыре человека шли к бараку, обходили его со всех сторон, проверяли сохранность решеток на окнах, наличие замков на дверях, отсутствие подкопов стен или других признаков, свидетельствующих о побегах заключенных.

Осмотрев и убедившись, что ничего не повреждено, надзиратели отпирали двери бараков, и в это время прожекторы еще более судорожно продолжали метаться, а часовые внимательно оглядывали с вышек лагерь. Собаки между рядами проволоки начинали нервно обегать свой участок.

Лагерь особого назначения начинал свой трудовой день. Тысячи, десятки тысяч заключенных приступали к работе.

Темнота медленно светлела, наступал серый северный зимний рассвет, но ветер по-прежнему рвал снег, кидал его в воздух, выл и гудел, встречаясь с малейшим препятствием, и все дальше и дальше нес жесткий, колючий снег.

За пределами зоны лагеря, невдалеке от него, горело несколько костров, пламя которых то вспыхивало, то затухало.

Костры горели и днем и ночью беспрерывно, отогревая мерзлую землю для братских могил, в которых хоронили умерших заключенных. Лагерь ежедневно посылал туда сотни и десятки своих жителей, отдавая этим дань установленному лагерному режиму.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector