Как «ёжик в тумане» мир покорил. чем уникальны работы юрия норштейна

Жизнь и карьера

Детство и юность

Юрий Норштейн родился в еврейской семье в селе Андреевка , Пензенской области , во время его родителей Второй мировой войны эвакуации. Он вырос в пригороде Москвы « Марьина Роща» . После учебы в художественной школе Норштейн сначала устроился на мебельную фабрику. Затем он закончил двухгодичный курс анимации и в 1961 году устроился на киностудию « Союзмультфильм» . Первым фильмом, в котором он участвовал в качестве аниматора, был « Кто сказал« Мяу »? (1962).

«Ежик в тумане» (1975), одна из самых известных работ Норштейна.

Кинокарьера

Проработав художником-мультипликатором примерно в пятидесяти фильмах, Норштейн получил возможность снять свой собственный. В 1968 году он дебютировал в фильме «25 октября,« Первый день » , разделив режиссерскую репутацию с Аркадием Тюриным. В фильме использованы работы советских художников 1920-х годов Натана Альтмана и Кузьмы Петрова-Водкина .

Следующим фильмом, в котором он сыграл главную роль, стал «Керженецкое сражение» (1971), совместное производство с российским режиссером- мультипликатором Иваном Ивановым-Вано, под руководством которого Норштейн ранее работал над фильмом « Время года» 1969 года .

Норштейн использует особую технику в своей анимации , используя несколько стеклянных плоскостей, чтобы придать анимации вид. Камера размещается сверху и смотрит вниз на серию стеклянных плоскостей глубиной около метра (по одной каждые 25–30 см). Отдельные стеклянные плоскости могут перемещаться по горизонтали, а также к камере и от нее (создавая эффект движения персонажа ближе или дальше).

На протяжении многих лет он сотрудничал со своей женой, художницей Франческой Ярбусовой , и оператором Александром Жуковским.

В конце 1970-х — начале 1980-х годов анимационные фильмы Норштейна были отмечены как государственными, так и международными наградами. Затем, в горькой иронии иронии, он был уволен из Союзмультфильм в 1985 году для работы слишком медленно на его последнем фильме, а (предположительно) полнометражной адаптации Гоголя «s Шинели . К тому времени он работал над ним со своей обычной небольшой командой из трех человек в течение двух лет и закончил за десять минут.

В апреле 1993 года Норштейн и трое других ведущих аниматоров ( Федор Хитрук , Андрей Хржановский и Эдуард Назаров) основали Анимационную школу и студию (SHAR Studio) в России. В состав акционеров студии входит Комитет российского кино.

По сей день Норштейн продолжает работать над «Шинелью» — его пылкий перфекционизм принес ему прозвище «Золотая улитка». Проект столкнулся с многочисленными финансовыми проблемами и фальстартами, но Норштейн сказал, что в настоящее время он имеет надежное финансирование из нескольких источников как внутри России, так и за ее пределами. На сегодняшний день прошло не менее 25 минут. Пару коротких клипов с низким разрешением стали доступны общественности. Первые 20 минут фильма также осмотрели различные экспонаты работ Норштейна в российских музеях. Ожидается, что полный фильм будет длиться 65 минут.

Книги

Норштейн написал эссе для книги Джайанналберто Бендаззи о pinscreen аниматор Александр Алексеев под названием Алексеевым: пути Мастеров .

В 2005 году он выпустил русскоязычную книгу « Снег на траве». Фрагменты книги. Лекции об искусстве анимации , в том числе ряд лекций, которые он прочитал об искусстве анимации. В том же году он был приглашен в качестве «приглашенного аниматора» для работы над кукольным анимационным фильмом Кихачиро Кавамото « Книга мертвых» .

10 августа 2008 г. вышла полная версия книги « Снег на траве» («неполная» книга 2005 г. — 248 страниц). Книга, напечатанная в Чехии при финансовой поддержке Сбербанка , состоит из двух томов, 620 страниц и 1700 цветных иллюстраций. Студия прекратила работу над The Overcoat почти на год, пока Норштейн работал над выпуском книги.

«Если из дома не кричат: «Дети, домой!» — зачем он нужен?»

― Сделайте этот фильм. Это шедевр. Он будет вершиной вашей жизни. К каким эпизодам еще сохранились эскизы?

Например, эпизод, который связан с моим двором в Марьиной роще. Дело в том, что для меня мой двор – это была моя страна. Вообще, без Марьиной рощи я был бы никто. Все люди на этом эскизе имеют конкретных прототипов. (показывает) Это мои тети, дяди. Парикмахерская, куда я ходил. Это я. Сапожник, который работал у нас во дворе; тогда вообще на улице было много сапожников… Помните эту форму молотка сапожника? Видите ли, мельчайшие частички бытия для меня вырастают в саму сущность жизни. Наш дом, двухэтажный, старый дом, коммуналка сплошная, там и там коридоры, понятно, это объяснять не надо. Но сколько же там было поэзии! Которая потом для меня стала поэзией, а на самом деле это было бытие.

Летний вечер… Что такое субботний летний вечер? Выходной был один, но суббота – было уже какое-то отдохновение для людей. И вот я обожал, когда возвращался откуда-нибудь вечером, сумерки, а в сумерках сидят соседи. Свет из двери нашего коридора падал на улицу, хотя лампочка была слабая, но на контрасте все равно эта полоса света пробивала. И в этой полосе света сидели все соседи – сверху, снизу. Наш двор был – маленькая Одесса, все друг друга знали.

Если вспоминать, что сегодня происходит в архитектуре, то там не происходит самого главного. Когда начинают о ней рассуждать, я говорю: «Ребята, вы все сошли с ума». Если величина дома не соотнесена с криком мамы: «Дети, домой!» – не нужен мне этот дом, потому что это часть бытия, важная часть. Если продолжить об этом нашем дворе, то там были скрип песка под подошвами, стук мяча о землю, когда играют в волейбол или в штандарт – была такая игра – эти шорохи, гудки автомобилей, то есть бытие звуков. Сидит папа, мама, свет идет вкосую и идет тихий, неторопливый разговор. Это части бытия…

Я потом вспоминал об этом неторопливом разговоре, когда мы с Франей жили на даче с моими старшими детьми, а за стеной жила баба Феня – хозяйка, которая нам сдавала часть дома. И они всегда еще с одной бабкой, которая была главой семейства, снимавшего другую часть этого же дома, по вечерам садились пить чай. Им было уже лет по 75 (собственно, мне сейчас тоже 75). Они садились пить чай, и, сидя за стеной, за перегородкой, я обожал слушать их речь, хотя ничего и не слышал. Но это ворожба… Для меня это было посильнее ахматовского голоса, когда она читает стихи – а Ахматова читала стихи, как никто… Они переговаривались, у них голоса бухали, я ничего не мог разобрать, но я слышал звяканье чашек, я видел формулу бытия и чувствовал его величие.

― Вы еще ребенком увидели, прочувствовали и осознали все это? Когда вы начали чувствовать жизнь?

Да, я сразу чувствовал эти куски жизни. Ведь это все обусловлено достаточно драматичным детством в том смысле, мне никто никогда, почти ежедневно не давал мне забыть, что я еврей. Это другая часть жизни, другая часть бытия.

Детство и юность

Биография будущей легенды мультипликации началась 5 сентября 1941 года. Юрий Борисович Норштейн родился в бедной еврейской семье, которая была эвакуирована в село Андреевку Пензенской области. Отец, Берко Лейбович Норштейн, до того как отправиться на фронт, работал наладчиком станков на деревообрабатывающем предприятии. Мать, Бася Гиршевна Кричевская, работала в детсаду воспитательницей.

Юрий Норштейн (слева) в детстве с братом

В детстве мальчика вместе со старшим братом Гариком перевезли в Марьину Рощу, на северо-восток Москвы. В середине 50-х Юра поступил в детскую художественную школу, а после ее окончания устроился столяром-сколотчиком на местный мебельно-сборочный комбинат.

В 1959 году Норштейн заинтересовался мультипликацией и два года проходил курсы при студии «Союзмультфильм».

Творчество

После окончания курсов Юрий Борисович остался трудиться на киностудии в качестве художника-мультипликатора.

Дебютировал Норштейн в 1968 году, вместе с Аркадием Тюриным создав к 50-летию Октябрьской революции фильм-плакат «25-е, первый день». В основу произведения легли работы советских художников, таких как Александр Дейнека, Юрий Пименов, Казимир Малевич и другие. Из-за политической цензуры фильм так и не вышел в том виде, который задумывался, однако благодаря ему режиссер осознал возможности мультипликации.

Спустя год Юрий Борисович в соавторстве с Иваном Петровичем Ивановым-Вано выпустил кукольный мультфильм «Времена года», в котором были использованы кружева и вятская игрушка. А двумя годами позже этот же тандем работал над проектом «Сеча при Керженце».

Отрывок из мультфильма Юрия Норштейна «Ежик в тумане»

В 1973 году режиссер снял мультфильм «Лиса и заяц» в пересказе Владимира Даля, который стал первой совместной работой Юрия Борисовича и его жены Франчески Ярбусовой. Позже женщина вспоминала, что мультик не принимали из-за грустных еврейских глаз у зайчика. На следующий год супруги вместе работали над «Цаплей и журавлем», также в редакции В. Даля.

Работой, покорившей мир мультипликации, стала сказка «Ежик в тумане». В отличие от ранней анимации, в фильмографии Норштейна, где для озвучки приглашался только один актер, для «Ежика» пригласили сразу трех. Так, колючего героя озвучила Мария Виноградова, подарившая голос, наверное, большинству советских персонажей. Голосом Медвежонка говорил Вячеслав Невинный, а рассказчиком был Алексей Баталов. Сложным моментом оказалась сцена, в которой Ежик после знакомства с Филином произносит слово «псих», так как здесь требовалось сохранить некий баланс между наивностью и испуганностью героя.

Поначалу откликов по поводу картины не последовало, но начиная с конца 70-х критики стали отмечать достоинства ленты. Профессор Марк Уайтхед отметил, что «Ежик…» очаровательный и меланхоличный, драматург Людмила Петрушевская назвала анимацию национальным хитом, а культовый японский аниматор Хаяо Миядзаки назвал работу Норштейна любимым мультфильмом.

В 1979 году вышла еще одна значимая в карьере художника мультипликационная работа под названием «Сказка сказок», которая удостоилась 7 кинонаград в семи странах.

В том же году Юрий Борисович начал преподавательскую деятельность на факультете анимационного кино Высших курсов сценаристов и режиссеров, которая продлилась до 1996 года.

В начале 80-х Норштейн начал работу над мультипликацией повести Н. В. Гоголя «Шинель», которую не закончил и спустя 40 лет по причинам, которые отказывался называть.

Рисунок Юрия Норштейна

Параллельно с преподаванием художник совместно с ведущими режиссерами Андреем Хржановским, Федором Хитруком и Эдуардом Назаровым организовал производственную студию «ШАР», где преподавал до 1998 года. Мультипликатор ездил с лекциями по ближнему и дальнему зарубежью, был в Великобритании, Японии, Норвегии, Швеции, Франции и Соединенных Штатах.

В 1999 году Норштейн стал автором новой заставки для передачи «Спокойной ночи, малыши!». Правда, нарисованный заяц, звенящий в колокольчик, вызвал негативную реакцию со стороны телезрителей из-за глаз и зубов.

Режиссер является автором статей и книг об искусстве мультипликации. В 2005 году вышел сборник лекций по анимации «Снег на траве» и «Сказка сказок», написанная в соавторстве с супругой Франческой.

Также рисунки почетного профессора ВГИКа Юрия Норштейна красовались на выставках в Токио, Париже и Нью-Йорке.

«Над любым эпизодом есть нечто, что превышает его»

― Это к вопросу о патриотизме.

Да, это о том же. За кого я? Кого я должен защищать? Этих людей, которые у меня все отобрали? Это мои деньги, потому что это мои деньги для кино, не для меня. Для меня лично достаточно того, о чем писал Маяковский: «И кроме свежевымытой сорочки, скажу по совести, мне ничего не надо». Нам с Франческой немного надо – и ей, и мне. Ей, конечно, нужно больше, она все-таки женщина и должна хорошо выглядеть. А я могу выглядеть вообще кошмарно – при том, что у меня есть вкус для того, чтобы при возможности одеться так, что будет завидовать сам Пьер Карден.

Но эти евангельские фразы для меня начинают смыкаться в золотое кольцо, по ним начинает течь действительно золотая энергия. Вот это для меня часть бытия, которая, если говорить всерьез, помогает мне жить. Я чувствую что-то надмирное, что вливает в меня силы, и тогда моя жизнь становится частью целого. И в этом смысле я, наверное, религиозный человек. Потому что если ты рассматриваешь свою жизнь как целое, как единственное целое, не соотнося ее с общим бытием, ты остаешься в полном одиночестве, ты остаешься один, как то зерно, и ничего из этого не получается. В этом смысле, я должен вам сказать – да, я религиозен.

― Вернемся к вашему сыну, к его пути и к тому, как вы на него повлияли.

Если вспомнить Борин путь – он смотрел книги, мы ходили с ним по музеям. Потом я так же стал ходить со своей внучкой, дочкой моей дочки, Яночкой, и ее так же приучать к пониманию художественного пространства. Я ей не просто показывал Виктора Васнецова «Трех богатырей», но я ее приучал к самому бытию внутри искусства. Если я показывал Рокотова, портрет Струйской, то мы долго очень стояли у этого портрета, буквально изучая его. Я ей показываю и говорю: «Яна, посмотри, как глаз вписан туда, посмотри, как рот. Посмотри, какая тональность лица». Я говорю: «Кожа светится?» Она говорит: «Светится». Говорю: «А теперь поднеси ручку к портрету», – и вдруг рядом с натуральной рукой она увидела, что, оказывается, это не тот цвет, это совсем другой, там лицо зеленоватое даже. И она на это с удивлением смотрит. Я говорю: «Вот это натуральность. Художник, который внутренне не озарен, не мыслит дальше физики, он и напишет только физику. А великий художник напишет этот портрет, потому что он прозревает этот портрет в глубину, до которой нам не добраться. И даже ему самому не добраться, потому что творчество – это до такой степени таинственная вещь, что он даже не знает, что сделал в этот момент открытие».

Как, допустим, Репин, я считаю, совершил невероятное открытие, когда он написал портрет Мусоргского – это один из великих портретов вообще, в мировой живописи. Я написал в своей книге о музыкальности этого портрета. Я думаю, что Репин, может быть, даже сам не осознавал, какой великий портрет он создал. Полагаю, что на него воздействие модели было невероятным. Хотя портрет был написан чуть ли не за две недели до смерти Мусоргского, Репин написал великое произведение. Вот так сквозь одно прозреваешь другое. Если ты работаешь над каким-то незначительным эпизодом, ты должен понять, что над этим эпизодом есть нечто, что превышает его.

Для меня невозможно, чтобы я не видел что-то, еще более высокое: так, если я работаю над «Шинелью», я начинаю думать про Иова. Если бы я стал делать произведение про Иова, то я думал бы уже о совсем высоком и абсолютно недостижимом, потому что, чем бы ты ни занимался, ты должен понимать – это ступень по отношению к чему-то более высокому. Тогда творчество для тебя становится не просто выполнением каких-то физических действий, воплощением какой-то физики. Там уже появляется то, что потом, может быть, назовут духовностью и как-то еще…

― Потрясающие слова. У меня есть такая идея, что сотворенность человека «по образу и подобию Божьему» – это как раз о том главном, что роднит человека с Богом: только человек и Творец могут создавать новые миры. Когда мы читаем Достоевского, мы полностью погружаемся в созданную им историю, даже забываем, что это вымысел. Мы начинаем спорить с его персонажами, ставим себя в их положение, пытаемся понять, как бы мы поступили. То есть человек создал другой мир, и другой человек может в этот мир войти, погрузиться и пребывать там. Величайший дар – творчество, именно в момент творчества, в момент созидания человек становится подобным Богу.

Совершенно верно. Но это же относится и к дворнику, о котором мы говорили ранее, потому что он и возвышен в момент своего творчества. Причем он может этого не осознавать – и даже лучше, если не осознает – потому что тогда это уже входит в инстинкт, и хорошо сделанная работа становится неотъемлемой частью бытия человека.

«Нельзя поить ребенка ужасом, нужен выдох»

― А можно ли считать искусство само по себе тождественным Богу или нет?

Нет, тождественным считать нельзя, но чувствовать себя неким демиургом в этом пространстве – да. Когда только начинаешь работать, это чистый лист. Мультипликация в этом смысле – чудовищное искусство, потому что ты должен все собрать из небытия и заполнить этот лист, он тебе дан, и ты должен его заполнить до предела. И вот я все время думаю: «Боже, где же эта первая точка?» Я все время ищу, где начало этого бытия, этого нового фильма. Вы знаете, а начала нет. Оно уже есть где-то, но здесь его еще нет, потому что оно только собирается, начинает компоноваться: там точка, там, там… Я еще даже не знаю, во что они соединятся – вдруг возникает этот эпизод или эта сценка, или этот жест. И потом, когда вдруг это все начинает сползаться и соединяться, и вдруг начинает образовываться клеточка мира, ты начинаешь понимать, что, кажется, ты нашел и ту начальную точку.

Но если в этот момент ты удовлетворяешься тем, что пользуешься жизненным опытом: «А, я опять нашел, как и в прошлый раз», – это твоя катастрофа, потому что ты оказываешься в ситуации апатии, которая может лишить тебя нужной энергии. Ты все время должен находиться в ощущении, что это все может разрушиться, обвалиться.

Знаете, когда я думаю о человеческом организме, я изумляюсь: «Боже мой, миллионы соударений в одном человеческом жесте. Если человек берет в руки молоток, то в этом действии участвует весь его организм, все его бытие». И здесь происходит та же самая история – начинает образовываться некий мир, и вдруг в какой-то момент этот мир начинает, сам начинает предлагать тебе решения. Ты даже не понимаешь, за счет чего это происходит, но можешь почувствовать, что есть какая-то необыкновенная энергия, которая вдруг становится к тебе благодарной, и дает тебе то и это. Я говорю Франческе: «Франик, каким же я вчера был идиотом, как я не мог придумать эту простую сцену? Вот же она!» Вот как это происходит. Но всему этому предшествует абсолютно невозможная, невероятно напряженная работа.

― Слушайте, а может быть, вы переросли «Шинель»?

Нет, если я что-то и перерос, то не «Шинель». Я могу перерасти сам род занятий искусством.

― Мне кажется, вы не заканчиваете этот мультфильм сознательно.

Нет, это неправда. Если бы я вел дневник, я прямо по дневнику бы вам сказал. Я в течение семи лет сделал 60 минут мультипликации – это очень большая скорость. Если еще учесть, что Франческа – единственный художник, и нет никого из декораторов, практически мы с ней вдвоем. Еще кинооператор – вот, практически три человека делают кино. Я работаю с огромной скоростью, с такой скоростью не работает у нас в студии никто. Как мультипликатор я мог в месяц снять 2,5 минуты, и это очень много.

― Но это были совершенно другие работы, это другая история.

Но все равно у меня каждая работа была создана на пути к чуду. Допустим, «Ёжик в тумане»: худсовет я начал словами: «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу». Понимаете? И после этого ко мне подошел зам. главного редактора, Аркадий Снесарев, который до этого очень протестовал против этого мультфильма, и сказал: «Я кажется понял о чем ты делаешь кино». Хотя, с точки зрения экшн, энергии, действия, там ничего нет, мультфильм довольно спокойный. Там есть только один эпизод, где развивается бешеный темп, когда Ёжик в ужасе теряется в этом пространстве и понимает, что конец всему, и ему тоже конец. Но важен был момент перехода от одного к другому, потому что нельзя поить ребенка ужасом. Он может это пережить, но надо, чтобы потом все-таки произошел выдох. Так что, это хотя и другие фильмы, но они все равно об одном и том же.

Общественная позиция[править]

Норштейн о приговоре Pussy Riot: «Этот приговор можно выдвигать на нобелевскую премию, он сможет конкурировать с романами Пруста. Если бы такое устроила моя дочь, я бы ей по ж… надавал, но считать это преступлением — это ужасает, вспоминается средневековье и 37 год».

19 января 2013 года, на концерте «Владимир Высоцкий. 75 лет», вручая премию «Своя колея» актрисе Елене Камбуровой, Юрий Норштейн неожиданно для всех со сцены вдруг произнес: «Путин сказал, что Магнитский умер от сердечной недостаточности.» А далее: «Магнитский умер от сердечной недостаточности Путина, от сердечной недостаточности начальника тюрьмы…» Далее слова не слышны из-за криков «Браво» и аплодисментов публики. Выступление вызвало яростную реакцию некоторых провластно настроенных людей.

Признания и награды[править]

  • Государственная премия СССР (1979) — за мультфильмы «Лиса и заяц» (), «Цапля и журавль» () и «Ёжик в тумане» ())
  • Премия имени А. А. Тарковского (1989) — за авторский вклад в развитие киноискусства
  • Орден искусств и литературы (Франция) (1991)
  • Премия «Триумф» (1995)
  • Народный артист Российской Федерации (30.8.1996) — за большие заслуги в области искусства
  • Премия имени Владимира Высоцкого «Своя колея» (1999)
  • Орден Восходящего солнца (Япония) (2004)
  • Премия Федерации еврейских общин России «Человек года» (2008)
  • Общественная премия Андрея Первозванного (2012)
  • Доктор Honoris causa Академии художеств Чехии, 2014
«Сеча при Керженце»,
  • I-я премия на V Всесоюзном фестивале в Тбилиси в 1972 г.
  • «Гран-при» на I МКФ в Загребе 1972 г.
  • «Гран-при» и специальная Премия жюри за высокое техническое качество на МКФ в Нью-Йорке в 1973 г.
«Лиса и заяц»,
  • I премия на VII Всесоюзном фестивале в Баку, 1974 г.
  • I премия на II МКФ в Загребе (Югославия) за лучший фильм для детей
  • Медаль Сараевского банка за изобразительное решение, 1974 г.
  • Государственная премия СССР, 1979
«Цапля и журавль»,
  • I премия творческому коллективу «Союзмультфильм» на VIII Всесоюзном фестивале, 1975 г.
  • Специальная премия жюри на Х МКФ в Анси,1975 г.
  • I премия «Золотой Праксиноскоп» на МКФ в Нью-Йорке, 1975 г.
  • I премия на МКФ в Тегеране за фильм для детей и юношества, 1975 г.
  • «Пальма первенства» на МКФ в Тампере (Финляндия), 1976 г.
  • Главный приз на XIV на МКФ в Панаме, 1976 г.
  • Большая премия на МКФ в Мельбурне (Австралия), 1976 г.
  • Главный приз на МКФ в Оденсе (Дания), «Золотая статуэтка оловянного солдатика», 1977 г.
  • Государственная премия СССР, 1979
«Ёжик в тумане»,
  • I премия на IX Всесоюзном кинофестивале во Фрунзе, 1976 г.
  • «Гран-при» Большая золотая медаль на Х МКФ для детей и юношества, Тегеран, 1977 г.
  • Премия Лондонского фестиваля (фильм признан «выдающимся фильмом года»), 1977 г.
  • «Серебряный бумеранг» на МКФ в Сиднее (Австралия), 1978 г.
  • Приз за лучший короткометражный фильм для детей в Хихоне (Испания), 1977 г.
  • Третий приз «Бронзовый Хьюго» на МКФ в Чикаго (США]]), 1978 г.
  • I премия на МКФ в Эшпиньо (Португалия), 1978 г.
  • В Токио на международном опросе кинокритиков и режиссёров признан лучшим фильмом в мультипликации, 2003 г.
  • Государственная премия СССР, 1979
«Сказка сказок»,
  • I премия на XIII Всесоюзном кинофестивале в Душанбе, 1980 г.
  • «Гран-при» на МКФ в Лилле (Франция), 1980 г.
  • Премия Международной критики (ФИПРЕССИ), 1980 г.
  • Премия департамента Норд, 1980 г.
  • Приз Международной федерации киноклубов в Оберхаузене (ФРГ), 1980 г.
  • Диплом католического жюри, 1980 г.
  • «Гран-при» в Загребе на V МКФ, 1980 г.
  • I премия на МКФ в Оттаве (Канада), 1980 г.
  • I премия за лучший мультфильм на II Московском молодёжном кинофестивале. Премия зрительского жюри, 1980 г.
  • Фильм признан «лучшим анимационным фильмом всех времён и народов» по результатам международного опроса, проведённого Академией Киноискусства совместно с АСИФА-Голливуд, Лос-Анджелес (США), 1984 г.
«Шинель», с 1981 г.

1 премия в Монреале на XV Международном конкурсе технических фильмов за материал к фильму «Шинель».

«Русский сахар» ( — )

Приз «Прорыв» на I Российском Открытом Фестивале Анимационного Кино в Тарусе (1996).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector